Здесь на Западе мы переняли восточную метафизическую концепцию кармы, но наши умы не получают от нее облегчения. Люди обычно думают: “Но что я такого сделал? Как мне избавиться от этого? Как мне это изменить? Что мне с этим делать?” Концепция кармы легко становится еще одной причиной беспокойства ума. Ум всегда все сортирует и распределяет на четкие категории. Истинное переживание не может быть отнесено ни к какой категории, и если болезнь – твой учитель, она также не может быть отнесена ни к какой категории.
Значит, все дело в том, чтобы отказаться от необходимости понять?
Я не говорю об отказе от необходимости понять, ибо это было бы ошибкой. В этом случае ты бы просто подавлял эту нужду посредством другого философского наставления, говоря: “Теперь я откажусь от всех нужд. Это принесет мне надежность, ясность и четкость, так чтобы я мог быть понят”.
Данное приглашение означает готовность быть беззащитным по отношению к этой нужде, перед лицом незнания, перед лицом смерти, вместо того, чтобы искать еще одну теорию, которая способна донести лишь эфемерное подобие знания, а с ним, и временное подобие отдыха.
Истинный отдых уже присутствует в готовности быть безоружным, обнаженным, незнающим, уязвимым сверх всякой меры. Это приглашение пережить суть нужды. Пережить на собственном опыте глубинную суть смерти. Обнаружить в глубинной сущности то, что умирает.
Болезнь часто становится центром твоего внимания, когда оказывается, что тело далеко от того здоровья, на которое ты надеялся. Это момент зрелости, поскольку этот неопровержимый факт истинен по отношению к любому телу. Здесь, на Западе, мы сделали тело объектом поклонения, оно – наш бог: когда тело доставляет нам неудобства, оно становится богом мщения, когда у нас нет с ним проблем, оно становится богом наслаждения.
Наступает момент “расчета”, когда признаются как ограничения тела, так и нужда в достижении осуществления посредством тела. Это момент глубокого разочарования и величайшей возможности.
Мы проживаем свои жизни в младенческой иллюзии, что однажды наступит день, когда подходящий партнер, подходящий учитель, подходящее тело или правильная жизнь дадут нам то, в чем мы нуждаемся. Потом же, с наступлением старости или болезни, происходит понимание: “Тело ограничено! А вдруг я не получу того, в чем нуждаюсь?” Это глубокое потрясение. Если при этом присутствует готовность пройти через разочарование, готовность со всей открытостью встретиться с этой нуждой, ты можешь обнаружить чтó именно ты в действительности желаешь.
Если у тебя плохое здоровье, ты можешь вначале вскричать: “Я так хочу вернуть свое здоровье!” Заглянув вглубь себя, представь на мгновение, что каким-то чудесным образом твое хорошее здоровье вернулось, что это чудо даст тебе?
Целый набор новых желаний.
Да. Так что, происходит лишь сдвиг в нужде. Восстановление здоровья дает тебе время на то, чтобы желать еще большего, надеясь на то, что в один прекрасный день эти желания будут осуществлены в результате какого-то действия, какой-то авантюры, какого-то понимания. И возможность этого самого момента заключается не в том, чтобы искать что-либо, что является внешним по отношению к глубинной сути самого желания. Вместо того чтобы перенаправить желание на тот или иной объект, прочувствуй само желание. В этом великая тайна. На одно мгновение в течение жизни появляется возможность прекратить попытки осуществить желания посредством какой-то вещи, какого-то состояния, какого-то тела или даже какого-то понимания. Появляется возможность столкнуться лицом к лицу с желанием как оно есть. Какое благословение!
Какое облегчение!
Какое облегчение. Просто смех! Да, все это. Откровение находится вне какой-либо доктрины или системы верований. Оно вне всего. Оно за пределами, ибо находится так близко. Откровение ближе, чем что-либо, о чем можно говорить, ибо оно исходит от истины, которая есть то, чем ты являешься. Эта истина есть все, чего ты когда-либо желал, всего, в чем ты когда-либо нуждался.
Все, что ты искал в том, чего достиг и к чему стремился – всегда есть лишь ТО, ЧТО ТЫ УЖЕ ЕСТЬ В СВОЙ СУТИ.
Гангаджи
2005 Перевод Татьяны Данилевич