80868

Эволюция и метафорический язык: Роберт Сапольски о нашей способности думать символами

Наши мозги, порождающие всё время метафоры, являются уникальными в животном царстве. Но, очевидно, мы имеем дело с обоюдоострым мечом. Мы можем использовать тупой край – тот, что демонизирует, и острый — тот, который побуждает нас совершать хорошие поступки.

Война, убийство, музыка, искусство. У нас не было бы ничего без метафор.

 

Люди привыкли быть уникальными во многих отношениях. Мы — единственный вид, который придумал разные инструменты, убивал друг друга, создавал культуру. Но каждая из этих предполагаемых отличительных черт теперь встречается и в других видах.(подробнее об этом — в нашем материала «Чем мы отличаемся от приматов?«). Не такие уж мы и особенные. Однако существуют и другие способы проявления, которые делают нас уникальными. Один из них является чрезвычайно важным: человеческая способность думать символами.

Метафоры, сравнения, притчи, фигуры речи — все они имеют огромную власть над нами.

Мы убиваем для символов, умираем ради них. И, тем не менее, символы создали одно из самых великолепных изобретений человечества: искусство.

 

gb11s4wwdq

Пабло Пикассо

 

В последние годы ученые из ведущих университетов, в том числе Университетского колледжа Лондона (Лос-Анджелес) и Йеля, добились удивительных результатов в области понимания нейробиологии символов. Главным выводом , к которому они пришли: мозг не слишком силён в различении метафорического и буквального. В самом деле, как показали исследования, символы и метафоры, а также мораль, которую они порождают, являются продуктом неуклюжих процессов в наших мозгах.

Символический язык принёс огромные эволюционные преимущества. Это можно увидеть и в процессе детского освоения символизма – даже среди других видов. Когда, например, верветки обнаруживают хищника, они не просто издают некий общий крик. Они используют различные вокализации, различные «протослова», где одно означает «Аааа, хищник на земле, взбираемся на деревья», а другие средства значат «Ааа, хищник в воздухе, спускаемся с деревьев». Потребовалась эволюция для развития когнитивных способностей, помогающих сделать это различие. Кто хотел бы ошибиться и начать карабкаться вверх, на вершину, когда хищник летит туда же на всей скорости?

Язык отделяет сообщение от его значения, и, как наши предки-гоминиды, продолжает получать лучшее из этого разделения, — то, что даёт большие индивидуальные и социальные преимущества. Мы стали способны представлять эмоции из своего прошлого и предвкушать эмоции, которые появятся в будущем, а также вещи, которые не имеют ничего общего с эмоциями. Мы эволюционировали до появления у нас театральных средств отделения сообщения от смысла и цели: лжи. И мы придумали эстетическую символику.

 

Pablo-Picasso_La-joie-de-vivre_Pastorale_1946-500x233

Пабло Пикассо «Радость жизни» 1946

 

Наше раннее использование символов помогло сформировать мощные связи и правила взаимодействия, и человеческие общины становились все более сложными и соперничающими.

Чем более крупной была типичная социальная группа, тем больше оказывалась вероятность, что их культура создала бога, контролирующего и оценивающего человеческую мораль – этот наивысший символ давления правил.

Давайте рассмотрим другую сферу, в которой наша слабая способность управлять символами добавляет огромную силу уникальному человеческому качеству: морали.

Как выяснили Чен Бо Чжун (Chen-Bo Zhong) из Университета Торонто и Кэти Лилженквист (Liljenquist) из Университета имени Бригама Янга, если вы вынуждены размышлять над своим моральным преступлением, то вы, скорее всего, пойдёте после этого мыть руки. Но ученые продемонстрировали что-то еще более провокационное.

Они просят вас поразмышлять над своими моральными недостатками; после этого вас ставят в положение, в котором вы можете ответить на чей-то призыв о помощи. Барахтаясь в своей моральной распущенности вы, скорее всего, придёте на помощь. Но только не в том случае, если у вас была возможность помыться после своих моральных копаний. В этом случае вам удаётся «компенсировать» своё преступление — вы словно смываете свои грехи и отделываетесь от чёртовых темных пятен. Понтий Пилат и Леди Макбет могли бы читать лекции на научных конференциях по этой теме.

Примечательно, что способ, с помощью которого наши мозги используют символы для различения отвращения (физического) и морали, также применим к политической идеологии. Работа ученых, таких как Кевин Смит (Kevin Smith) из университета штата Небраска, показывает, что в среднем у консерваторов более низкий порог физиологического отвращения, чем среди либералов.

Посмотрите на картинки с изображением экскрементов или открытых ран, заполненных личинками, — если ваш островок начнёт неистовствовать, велика вероятность, что вы консерватор, но только в социальных вопросах, касающихся, например, однополых браков (если вы гетеросексуальны). Но если ваш островок сможет перешагнуть через отвращение, скорее всего, вы либерал. В исследовании Йоэль Инбар (Yoel Inbar) из университета Тилбурга, Дэвида Писарро (David Pizarro) из Корнелла и Пола Блума (Paul Bloom) из Йеля участники, помещенные в комнату с мусорной корзиной, источающей жуткую вонь, «показали меньшую теплоту к геям в сравнении с гетеросексуальными мужчинами». В контрольной комнате, где не было вони, участники одинаково оценили геев и гетеросексуальных мужчин. В пикантном (занимательном), умном, реальном примере из жизни, кандидат консервативного «Движения чаепития» (Tea Party movement) Карл Паладино разослал рекламные листовки, пропитанные запахом мусора, во время своей первичной кампании в ходе выборов на пост губернатора Нью-Йорка в 2010 году от Республиканской партии. Его кампания гласила «Что-то действительно воняет в Олбани». В первом туре Паладино одержал победу (Однако, воняя в ходе всеобщих выборов, он проиграл с большим отрывом Эндрю Куомо).

Наш шаткий, зависимый от символов мозг сформирован персональной идеологией и культурой, влияющими на наше восприятие, эмоции и убеждения. Мы используем символы, чтобы демонизировать наших врагов и вести войну. Хуту из Руанды изображали врага Тутси в виде тараканов. В нацистских пропагандистских плакатах евреи были крысами, которые несли опасные заболевания.

Многие культуры прививают своих членов – создают условия для того, чтобы они обзаводились отталкивающими символами, которые оттачивают и укрепляют конкретные нервные пути – от коры до островка, – которые вы никогда не найдёте у других видов. В зависимости от того, кто вы есть, эти пути могут быть активированы при виде свастики или целующихся двух мужчин. Или, возможно, при мысли об аборте или 10-летней йеменский девушке, вынужденной выйти замуж за старика. Наши желудки начинают сжиматься, мы на биологическом уровне чувствуем уверенность, что это неправильно, и мы поддаемся этому чувству.

Тот же самый мозговой механизм работает с символами, которые помогают нам сочувствовать, включаться в ситуацию другого, обнимать его. Наиболее мощно эта наша особенность воплотилась в искусстве. Мы видим мастерство искусного фотожурналиста — фото ребенка, чей дом был разрушен природным бедствием, и мы тянемся к нашим кошелькам. Если это 1937, мы смотрим на «Гернику» Пикассо и видим не просто зверинец анатомически деформированных млекопитающих. Вместо этого мы видим опустошение и чувствуем боль беззащитной деревни Басков, обреченных на заклание во время гражданской войны в Испании. Нам хотелось бы выступить против фашистов и нацистов, которые провели воздушную атаку. Сегодня мы можем чувствовать потребность заботиться о судьбе животных, когда смотрим на простой художественный символ – логотип с пандой, принадлежащий WWF.

Наши мозги, порождающие всё время метафоры, являются уникальными в животном царстве. Но, очевидно, мы имеем дело с обоюдоострым мечом. Мы можем использовать тупой край – тот, что демонизирует, и острый — тот, который побуждает нас совершать хорошие поступки.

© Robert Sapolsky «Metaphors Are Us»/Nautil.us.

Иллюстрации Пабло Пикассо

Дано в сокращении. Полностью можно прочитать ЗДЕСЬ: Источник

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

18 + восемь =